Феликс валлотон: жизнь и творчество художника

Intimacies

Most famous is the series of ten graphic woodcuts he titled Intimacies. These portray the sexual mores of Parisians, and the moral and psychological intensity of late-Victorian affairs. Each one shows a scene fraught with sexual or psychological tension (I say ‘sexual’ – there’s no nudity; everything is implied).

Below is maybe the most striking and intriguing one, Money. What money, where? Is the man handing her money (doesn’t look like it) or offering her money verbally? For what? Sex? To buy her silence? Is she his mistress? Or an unhappy wife?

The curators point out Valloton’s striking use of black. It’s simple but extremely effective to have about two-thirds of the image, the whole right side, jet black. Thus the man doesn’t stand against a backdrop or shadow, but emerges out of the blackness. He is part of the blackness. All the others in the Intimacies series are just as strange and teasing and suggest complex psychodramas on which we are eavesdropping.

Intimacies V: Money (1898) by Félix Vallotton Musées d’art et d’histoire, Ville de Genève, Cabinet d’arts graphiques

Vallotton’s extensive experience churning out woodcuts recording and satirising contemporary Paris life, fed over into his paintings. During this period they stopped being either the rather stiff portraits and still lifes of his first years in Paris, or the experimental paintings mentioned above like the Waltzers or Bathers, and became more like accompaniments in paint of the contemporary social themes he was depicting in the woodcuts. Especially the Intimacies theme of the complexity of male-female relations, the complex lies and deceptions of the Paris bourgeoisie as they go about their affairs and infidelities. One is titled Five O’Clock which, we learn from the wall label, was the time of day when the Parisian bourgeois left their offices and went to visit their mistresses for an hour of pleasure, before returning home to their wives and families. Another shows a naked woman curled up in a very red chair, in a sort of defensive or foetal posture. You can’t help asking why. Has something bad happened to her, has she received good or bad news, or is it her usual comforting position?

Nudes

Also, from about 1904 onwards, alongside the many fully clothed and respectable portraits of his wife and step-children, Valloton began to focus his energies on the nude, the female nude.

If you realise that Picasso and Matisse were just launching their careers at just this time, it is astonishing just how conservative and traditional Valloton’s style was. If you do a quick google search of Félix Vallotton+nude it is astonishing to discover that he did so many of them.

Many of the nudes explicitly refer to the great tradition of Old Masters from his favourite, Ingres, through to Manet’s Olympia. In all of them there is a cold, detached, calculating air. The largest of the half dozen or so on display here is the wonderful White Woman and Black Woman of 1913.

White Woman and Black Woman (1913) by Félix Vallotton Fondation Hahnloser, Winterthour

1. The clarity There is hardly any shadow in the room. Everything is depicted in the exact crystalline light of Ingres.

2. The technical virtuosity Look at him show off his ability to paint folds of cloth, one of the litmus tests of the Old Masters stretching back to Titian.

3. Psychology In the Olympia of Manet the fully clothed black servant is bringing flowers to the naked prostitute Olympia, very obviously serving her. But what on earth is the relationship here, between the black woman who’s very casually dressed and – for God’s sake – smoking a fag!? All kinds of speculation is possible, the curators’ favourite one being that they are lesbian lovers, but it looks much more complex and weird than that.

4. The nude The depiction of the white woman’s naked body is quite simply stunning. It is a masterwork in the depiction of fleshtones, and the way they vary across the naked body, rising towards her flushed red cheeks. Why are her cheeks flushed and red?

You remember me pointing out about the first painting in this review, how the background is a flat, bare wash? Well, same here. Once I’d processed the lavish sensual appeal of the naked body in this painting, and then wondered about the relationship between the two figures, than I turned to consider a third level or avenue of approach, which is to see it purely as a composition of colours – and surely the most striking thing is the huge size of the aquamarine wall behind both figures. Against which is set the black woman’s brilliant orange headscarf. And then her bright blue wrap, for sure. If it is a virtuoso display of folds and shadows in fabric, it is also, on another level, an exercise in big blocks of colour. Once I’d noticed this fondness for slabs of colour, I began to notice it in many of his paintings, and also link it up with his decisive use of solid black in the woodcuts. It’s an entire visual approach to see things as blocks rather than broken up into the multitude of details.

Ранняя жизнь [ править ]

Валлотон родился в Лозанне в консервативной семье среднего класса , он был третьим из четырех детей. Его отец владел аптекой, а позже купил шоколадную фабрику. Его мать, Эмма, была дочерью мастера по изготовлению мебели. Его семейное окружение было теплым, но строгим в соответствии с швейцарскими протестантскими традициями. Начиная с 1875 года он учился в кантональном колледже, получив степень в области классических исследований в 1882 году. Он также начал посещать классы рисования художника Жана-Самсона Гиньяра, обычно предназначенные для наиболее продвинутых студентов, где он проявлял особые навыки в близком окружении. наблюдательность и реализм. Когда он закончил курс, он убедил родителей отпустить его в Париж, чтобы серьезно заниматься искусством.

В январе 1882 года он поселился на улице Жакоб в районе Сен-Жермен-де-Пре и поступил в Академию Жюлиана , где учился у художника-портретиста Жюля Жозефа Лефевра и историка Гюстава Буланже , где он совершенствовал свои технические навыки. . Он провел много часов в Лувре и очень восхищался работами Леонардо да Винчи , Гольбейна, Дюрера и более современных художников, в том числе Гойи и Мане , и особенно Энгра, чьи работы были образцами для Валлоттона на протяжении всей его жизни.

В 1883 году отец Валлоттона написал Лефевру, задавая вопрос, сможет ли его сын зарабатывать на жизнь художником. Лефебр ответил, что у молодого Валлоттона есть талант и способность добиться успеха. В том же году Валлотон преуспел в жестком конкурсе на поступление в École des Beaux-Arts , но вместо этого решил остаться в Академии Жюлиана, где были его друзья. Он также начал посещать кафе и кабаре Монмартра .

Автопортрет в 20 лет , холст, масло (1885)

В 1885 году методичный Валлоттон начал вести блокнот, названный его Livre de Raison , в котором он перечислял все свои картины, рисунки, скульптуры и гравюры. Он вел журнал всю свою жизнь. Когда он умер, в нем была указана тысяча семьсот работ.
В том же году он представил свои первые работы в Парижском салоне; портрет месье Урзенбаха в стиле Ingresque, а также его первый нарисованный автопортрет, получивший почетную награду. В том же году он представил картину в Салоне изящных искусств в Женеве.

биография

Феликс Валлотон родился 28 декабря 1865 года в Лозанне в буржуазной протестантской семье. Он брат Пола Валлоттона . В 1882 году он поступил в Академию Жюлиана в Париже, в мастерские, которые посещали многие художники -постимпрессионисты , в том числе будущие Наби . Там он привязывает себя к Феликсу Станисласу Ясински, для которого он создаст два нарисованных портрета, и который познакомит его с техникой сухого острия .

Менее чем за десять лет молодой швейцарец сумел сделать себе имя в парижском авангарде. Его известность стала международной благодаря его гравюрам на дереве и его черно-белым иллюстрациям, которые произвели фурор. Он регулярно участвует в различных салонах ( Salon des Artistes Français , Salon des Indépendants , Salon d’Automne ).

Приписывается Эмилю Бернару , Феликсу Валлотону (1886 г.), местонахождение неизвестно.

С года он возобновил искусство ксилографии . Этот поворот , возможно, было связано с публикацией, в марте 1891 года, известной статье Элберт Орьер , Le Symbolisme ан PEINTURE , призывая к «ideist» и декоративно — прикладного искусства, из которых «конкретной истины«иллюзионизм, то Trompe-л ‘oeil’ . Его гравюры на дереве, выставленные в 1892 году на первом Салоне Роз-Круа, были замечены Наби, группой, к которой он присоединился с по 1903 год . Он подружится с Эдуардом Вюйяром .

Последнее десятилетие века также было отмечено его работой в качестве иллюстратора, особенно для La Revue blanche . Один из его плакатов, рецензия на La Pépinière, воспроизводится в Les Maîtres de l’Affiche (1895-1900).

В году он встретил Элен Шатене, известную как «ла Петит» (-1910), работницу, которая стала его моделью и разделит его жизнь. Но Валлоттон не может взять на себя обязательства. Больше заботясь о будущем своей работы, чем о создании семьи, в 1899 году он женился на Габриэль Бернхейм (1863-1932), дочери торговца произведениями искусства Александра Бернхейма , вдовы Гюстава Родригеса-Энрикеса (1860-1894) и сестры Жоссе ( 1870) -1941) и Гастон (1870-1953) Бернхейм . Чтобы облегчить его интеграцию в эту великую парижскую семью, бывший анархист вынужден сделать определенную сдержанность; Затем он отказался от гравюры в пользу живописи. В году он получил французское гражданство указом о натурализации от 3 февраля.

В 1899 году он был одним из двенадцати иллюстраторов «Дани художников Пикару» . Он представляет Жюля Мелин.

В марте 1902 года он координировал один из самых удивительных номеров L’Assiette aueurre (№ 48) под названием «Преступления и преступления», который состоит из двадцати трех литографий, напечатанных только на лицевой стороне и которые будут отделены от следующей записной книжки. • точечная перфорация, составляющая настоящий альбом гравюр. В течение 1907 года Феликс Валлотон посвятил себя написанию романа под названием La Vie meurtrière .

Он рисовал интерьерные сцены, затем посвятил себя классическим темам, пейзажам, обнаженной натуре, портретам и натюрмортам, которые он переводил индивидуально, вне современных тенденций. Феликс Валлотон — художник-реалист. Ситуации, которые он описывает, предлагаются без приукрашивания или прославления. Его искусство нескромно, часто перемежается черным юмором и писклявыми издевательствами.

Его первая персональная выставка состоялась в Цюрихе в 1909 году . Он регулярно выставляется в Париже, особенно вЯнварь 1910 г., в галерее Дрюэ, выставка, каталог которой предваряет Октав Мирбо . Также он участвует в международных выставках в Европе и США. В Швейцарии его картины в основном распространяет его брат Поль, директор с 1913 года филиала Galerie Bernheim-Jeune в Лозанне , будущей галереи Поля Валлоттона.

Феликс Валлотон — трудолюбивый работник, постоянно ищет новые формы самовыражения. Тронутый ужасами Первой мировой войны , он нашел вдохновение в конфликте. Он вернулся к успеху к концу войны, прежде чем умер в году после операции от рака. Он написал: «Жизнь — это дым, мы боремся, мы обманываем себя, мы цепляемся за призраков, которые уступают дорогу руке, и его смерть здесь. »

Похоронен в Париже на кладбище Монпарнас , 28- я дивизия, недалеко от Альфреда Дрейфуса .

Ксилография [ править ]

В западном мире рельефный принт в форме коммерческой гравюры на дереве долгое время использовался в основном как средство точного воспроизведения нарисованных или раскрашенных изображений, а в более поздние годы — фотографий. Ксилография Валлоттона была новинкой в ее резком редуктивном противопоставлении больших масс недифференцированного черного и областей немодулированного белого. Валлоттон делал акцент на контурах и плоских узорах и в целом исключал градации и моделирование, традиционно производимые штриховкой . На него повлияли постимпрессионизм , символизм и особенно японская гравюра на дереве : большая выставка гравюр укиё-э была представлена вЭти гравюры собрала École des Beaux-Arts в 1890 году, и Валлотон, который, как и многие художники его эпохи, был энтузиастом японизма e, собрал эти гравюры.

Автопортрет , 1891 г.
Пол Адам , 1896 г.
Леон Блюм , 1900 год.
Феликс Фенеон , 1898 г.
Рауль Риго , 1897 г.

Другие работы

Улица. Музей МетрополитенВ кафе. 1909Осенние крокусы. 1900Купание. 1899Вечер на Луаре. 1923Феликс Ясинский в его студии. 1887Цветы и клубника. 1920Габриэль Валлоттон на фортепиано. 1904Сплетни. 1902Интерьер с женщиной в розовом. 1904Интерьер, Прихожая при искусственном освещении. 1904Пейзаж на закате. 1919Les Javelles. 1915Госпожа Феликс Валлотон за ее туалетным столиком. 1899Обнажённая у камина. 1900Голая блондинка с мандаринами. 1913Обнаженная в кровати. 1913Окраина Лозанны. 1893Часть города Pont-Audemer. 1866Прохожий. 1897Пол Валлоттон. 1886Портрет Эдуарда Вюйара. 1893Портрет брата художника со шляпой. 1888 Private Conversation. 1898Rocamadour Пейзаж. 1925Портрет матери художника. 1884Портрет родителей. 1886Автопортрет в 20 лет. 1885Автопортрет. 1914Спящая. 1908Спящая женщина. 1899Пасьянс. 1912Натюрморт с голубой клетчатой скатертью. 1919Натюрморт Гладиолусы. 1924Натюрморт с большим глиняным кувшином. 1923Натюрморт с красным перцем. 1915Уличная сцена. 1895ВосходЗакатБистро. 1895Чёрный носок. 1904Церковь Souain в Sihlouette.1917. Национальная галерея искусств (США) The Coal Scuttles. 1889Вход на виллу Болье в Онфлере. 1916Семья деревьев. 1922Пять художников. 1903Четырнадцатого июля в Этрета. 1899Поцелуй. 1898Озеро в Булонском лесу. 1921Прачка. 1895 Игроки в покер. 1902Pont Neuf. 1901Порт Марселя. 1901Порт Pully. 1890Похищение Европы. 1908Прилив. 1913Больная девочка. 1892Посетитель. 1892 Жёлтая простыня, 1913Сумерки. 1914 Подлесок. 1904Вилла Болье, Онфлер. 1909Прачки в Этрета. 1899Юная женщина в жёлтом шарфу. 1911Поиск в шкафу. 1901Женщина в шляпе с перьями. 1895

The Great War

Then the Great War broke out. Vallotton was swept up in the patriotic fervour (he had become a French citizen in 1900) but was dismayed to discover he was too old (49) to enlist. Interestingly, the war sparked the decision to create a new series of woodcuts, a genre he hadn’t touched since 1900. Maybe he associated the woodcut with journalism, with the immediate depiction of a society’s life, with the everyday activities of its citizens, and so with the journalistic immediacy of the war and its horrors. In fact the images were copied from newspaper photos or articles before he worked them up into woodcuts.

The result was a series of six woodcuts, collectively titled This is War! and consisting of: The Trench, The Orgy (being a piss-up in a wine cellar), Barbed wire, In the Darkness, the Lookout, and The Civilians.

The Trench (1915) by Félix Vallotton Bibliothèque de Lausanne / Cabinet de gravures et xylogravures

In their stylised simplification, all six are cartoon-like and almost comic. They remind me a little of the Great War cartoons of William Heath-Robinson. They certainly evince the kind of visual humour which characterised the woodcuts of the 1890s and which largely disappeared from his paintings after 1900. It’s interesting to think that it was there all along, this impish humour, but that he had consciously suppressed it in order to become ‘a serious artist’.

In 1917 Vallotton managed to secure a government commission to tour the trenches in the Champagne region, which led to paintings of the battlefields of Verdun, of ruined churches behind the lines and so on.

Marriage

In 1899 Valloton dumped the Bohemian mistress he had lived with during the 1890s, and married Gabrielle Rodrigues-Henriques. This was an excellent career move in two ways. 1. She was the widowed daughter of Alexandre Bernheim, one of the most successful art dealers in Europe, and her brothers still ran the immensely successful art dealership. 2. She was rich.

At a stroke Vallotton moved from a garret studio with a mistress into a grand city house with a wife and step-children. He entertained. He became a good bourgeois and family man.

And his style changed, too. For a start he stopped making the woodcuts which had provided his livelihood during the 1890s, and ceased working for La Revue Blanche. Freed from financial worries he concentrated all his energies on painting.

A lot of these new paintings feature his wife, in a variety of respectable family poses, on the family sofa, or at the family dinner table. These portraits show the enduring influence on him of one of his heroes, Ingres, the painter of crystal-clear nudes and women’s faces.

But alongside these respectable paintings are others, also apparently sensible and polite, which nonetheless exude a strange unease and sense of foreboding. It is as if the psychological tensions he had investigated so ably in the Intimacies woodcuts has been driven underground to become merely implicit, barely implicit, only just noticeable.

The curators single out one particular painting from this period, The Ball, which shows a little girl in a garden chasing after a ball. What could be more innocent? And yet, when you look at it in the flesh, there is something very eerie about the way the shadow is creeping across the grass from the left and onto the gravel drive – almost as if it’s reaching out for her. And the darker shadows lurking at the bottom of the shrubbery above the girl. And something a little uncanny about the two figures in the distance…

The Ball (1899) by Félix Vallotton Musée d’Orsay

This unsettling effect is much more obvious in a brilliant painting titled simply The Pond. A realistic painting of a pond, what could be more plain and simple? And yet (once again, more in the flesh than in this flat reproduction) once you’ve noticed the way the blackness of the pond water is seeping weirdly towards you, it’s impossible not to be a little worried by it. It’s like a still from the Disney film Fantasia, it looks like the shadow of the mountain coming to life, with big devil’s horns, rearing towards you…

The Pond (1909) by Félix Vallotton

Early works

Félix Vallotton was born in 1865 into a Swiss Protestant family in Lausanne. At 16 he headed off for Paris, the art capital of the world, where he showed prodigious talent. He rejected studying at the prestigious École des Beaux-Arts and enrolled in the more informal Academie Julian. His early works are realistic and figurative in a way which completely ignored the avant-garde of the day, the (by now) prevailing style of Impressionism, or the various post-Impressionist styles which were on the horizon. From the start he went his own way, and his style right to the end would be realistic and, in many ways, deeply conservative. (Note, by the way, the large plain background to this confident self portrait; we’ll come back to it later…)

Self-portrait at the age of twenty (1885) by Félix Vallotton. Musée cantonal des Beaux-Arts de Lausanne. Photo Nora Rupp

Explore the Masters

12th century Art

13th Century Art

14th Century Art

14th century B.C. Art

15th century Art

16th century Art

17th century Art

18th century Art

19th century Art

1st-century BC Art

20th century Art

21st Century Art

2nd century Art

2nd Century BC Art

2nd Century CE Art

3nd Century Art

4th century BC Art

5th century BC Art

6th century B.C. Art

7th centry Art

7th century B.C. Art

9th century B.C. Art

African Art

AI Art

Albanian Art

Algerian Art

American Art

Ancient Art

Argentine Art

Armenian Art

Art Movements and Styles

Art Quotes — Literature

Australian Art

Austrian Art

Awarded Artist

Azerbaijani Art

Baroque Era style

Belgian Art

Blogger

Bohemian Art

Bolivian Art

Bosnian Art

Brazilian Art

British Art

British Museum

Brooklyn Museum

Bulgarian Art

Burmese Art

Cambodian Art

Canadian Art

Catalan Art

Chilean Art

Chinese Art

Christie’s

Cleveland Museum of Art

Colombian Art

Croatian Art

Cuban Artist

Czech Art

Danish Art

Digital art

Dominican Artist

Dutch Art

Ecuadorian Artist

Egyptian Art

Estonian Artist

Fai da te Art Blogger

Filipino Art

Finnish Art

Flemish Art

French Art

Genre painter

Georgian Artist

German Art

Greek Art

Guatemalan Artist

Haitian Artist

Hawaii Art

Hermitage Museum

Hudson River School

Hungarian Art

Impressionist art movement

Indian Art

Iranian Art

Iraqi Art

Irish Art

Israeli Artist

Italian Art

Japanese Art

Jewish Artist

Kazakhstani Artist

Korean Art

Kurdish Art

Latin American Artist

Latvian Artist

Lebanese Artist

Libyan Artist

Lithuanian Artist

Macedonian Art

Macedonian Artist

Maltese Art

Metropolitan Museum of Art

Mexican Art

Moldovan Artist

Moma

Mongolian Artist

Moroccan Artist

Musée d’Orsay

Musée du Louvre

Museo del Prado

Museo Thyssen-Bornemisza

Museum Barberini

Museum Masterpieces

MusicArt

National Gallery London

National Gallery of Art Washington

Netherlandish Art

Netherlandish Artists

New Mexico Artist

New Zealand Art

Nigerian Artist

Norwegian Art

Pakistani Artist

Paris painting

Peruvian Art

Photographer

Polish Art

Politica dei cookie

Portuguese Artist

Post-Impressionism

Realist Artist

Renaissance Art

Rijksmuseum

Romanian Art

Royal Academy

Russian Art

Scottish Art

Sculptor

Senegalese Artist

Serbian Artist

Singaporean Art

Sitemaps

Slovak art

Slovenian Art

Sotheby’s

South African Art

Spanish Art

Swedish Art

Swiss Art

Syrian Artist

Taiwanese Artist

Tate Britain

Thailand Artist

The Samuel Kress Collection

Tibetan Artist

Turkish art

Uffizi Gallery

Ukrainian Art

Uruguayan Artist

Van Gogh Museum

Vatican Museums

Venezuelan Art

Victoria and Albert Museum

Vietnamese Art

Welsh Art

Women Artists

Disquiet or not?

Let’s weight the evidence.

The popular illustrative woodblocks he made for La Revue Blanche don’t display a trace of ‘disquiet’, they’re entertaining and very straightforward pictures of Parisians in parks or rain showers or at the Worlds Fair. But the Intimacies series of woodcuts are all about bourgeois guilt, hypocrisy and unease.

Some of the landscapes are just simplified landscapes stylised in the way he had made his own. But others, yes, some of the others are strange and a little… disconcerting.

And many of the paintings made during the 1890s definitely depict fully-dressed bourgeois couples in ambiguous situations. Or single individuals in rather… puzzling moods.

Of the half dozen nudes here, most are just paintings of women without their clothes on, highlighting the way women’s tummies or boobs can hang very unromantically downwards if they’re lying on their sides. But some of them hint at something a little more… mysterious and teasing…

So are the curators justified in labelling Vallotton ‘the painter of disquiet’? It’s hard to say. You’d have to review all 70 or so works on display here with this thesis in mind: maybe… And then are you allowed to review the rest of his works which are readily available online and most of which seem remarkably… un-disquieting…

All I can say with certainty is that this exhibition is a revelation of a painter I’d never heard of before – whose woodcuts are entertaining, charming and evocative – and whose range of paintings, from mysterious interiors to stunningly accurate nudes, through to the entrancing simplicity of the ‘composed landscapes’, from family portraits to slightly unnerving still lives – present an array of accessible, attractive, memorable and subtly haunting images. Wow. Very enjoyable. Well worth the price of admission.

Творческий путь после «Наби» (1901-1914)

В годы после распада «Наби» репутация Валлоттона росла. В январе 1903 года он представил подборку работ на экспозиции художников Венского сецессиона и продал несколько из них. В мае 1903 года галерея Бернхейма дала ему персональную выставку, которая получила хорошие отзывы. В конце года французское правительство приобрело одну из его картин для Люксембургского музея, а затем для ведущего парижского музея современного искусства.

Несмотря на успехи, финансовое положение Валлоттона все еще было нестабильным. Некоторое время он экспериментировал со скульптурой. Периодически Валлоттон продолжал публиковать критические статьи по искусству в дополнение к другим сочинениям. Он написал восемь пьес, некоторые из которых были поставлены (в 1904 и 1907 годах), хотя рецензии на них, похоже, были неблагоприятными. Он также написал три романа, в том числе полуавтобиографический «La Vie meurtrière» («Убийственная жизнь»), начатый в 1907 году и опубликованный после его смерти.

Его положение изменилось в лучшую сторону в начале 1907 года благодаря выставке в галерее Бернхейм-Джун и продажи тринадцати картин. Валлоттон также представил картину «Три женщины и девушка, играющую в воде» в Салоне Независимых художников, которая получила хорошие отзывы. По возвращении из Италии, куда он отправился с Габриэль, Валлоттон написал «Турецкую баню», которую высоко оценил поэт и критик Гийом Аполлинер.

Картины Валлоттона периода после «Наби» приобрели своих поклонников, и в целом были оценены за правдивость и технику, но строгость его манеры часто подвергалась критике. Типичной является реакция критика, написавшего в издании Neue Zürcher Zeitung от 23 марта 1910 года, который жаловался, что Валлоттон «рисует как полицейский, как кто-то, чья работа заключается в том, чтобы ловить формы и цвета. Все скрипит с невыносимой сухостью… цветам не хватает радости». В своей бескомпромиссности его искусство предвосхитило Новую вещественность, которая процветала в Германии в 1920-х годах, и получило дальнейшее продолжение в творчестве Эдварда Хоппера.

В 1912 году французское правительство предложило ему вступить в Почетный легион, но, как и его товарищи по «Наби» Пьер Боннар и Эдуар Вюйар, он отказался от этой чести.

Two-dimensional Figures

Way Vallotton depicts female bodies is very similar to the two-dimensional figures in ukiyo-e prints. Some women in the background are portrayed in western 3d, others, especially maidens combing their hair, resemble those of Utamaro, so the whole scene is highly amusing. The work was criticized by the audience, yet the artist’s shift from realism to post-impressionism is remarkable.

Fig. 7. The Three Bathers, 1894 (moma.org)

Fig. 8. L’Emoi (zhongyiminghua.com)

Fig. 9. The Bather (boumbang.com)

Fig. 10. Laziness (Wikimedia.org)

Fig. 11. Paul Verlaine, 1892 (wikiart.org)

Fig. 12. Bathers on a Summer Evening, 1892 (wikiart.org)

Примечания и цитаты [ править ]

^ Rousseau и Протаис 2013, стр. 3
↑ Сент-Джеймс 1978, стр. 6
^ Б Rousseau и Протаис 2013, стр. 10-11
^ Rousseau и Протаис 2013, стр. 12
^ Б Rousseau и Протаис 2013, стр. 12-13
^ Rousseau и Протаис 2013, стр. 16
↑ Сент-Джеймс 1978, стр. 5
^ Ducrey & Валлотон 2007, стр. 40
Перейти ↑ Newman 1991, p. 262
^ a b Rousseau and Protais 2013, стр. 19
^ Rousseau и Протаис 2013, стр. 20
Перейти ↑ Newman 1991, pp. 43–45
Перейти ↑ Newman 1991, p. 76
↑ Сент-Джеймс 1978, стр. 24
^ a b Визуализация дома девятнадцатого века: современное искусство и декоративный импульс . Ласк, Анка I. Лондон. ISBN 9781472449634. OCLC 922971025 .
^ a b Rousseau and Protais 2013, стр. 23
^ Ducrey 1989, стр. 30
Перейти ↑ Newman 1991, p. 318
^ a b Rousseau and Protais 2013, стр. 28
^ Ducrey 1989, стр. 12
^ цитируется по Newman 1991, p. 290
Перейти ↑ Newman 1991, p. 40
Перейти ↑ Newman 1991, pp. 195, 266
↑ Сент-Джеймс 1978, стр. 26
Перейти ↑ Newman 1991, p. 200
Перейти ↑ Newman 1991, p. 193
^ Ducrey & Валлотон 2007, стр. 7-8
^ Le Bulletin де ля ви artistique (Париж), 1926-02-15, с.53 , BnF
^ Rousseau и Протаис (2013), стр. 44
^ Rousseau и Протаис (2013), стр. 64
^ Цитируется в Rousseau и Протаис (2013), стр. 64
Перейти ↑ Cahn, Félix Vallotton, Decouvertes , (2013)
^ Rousseau и Протаис 2013, стр. 106
^ Rousseau и Протаис, (2013) стр. 58
^ Цитировано Изабель Кан, Феликс Валлотон (2013)
↑ Цитируется по: Cahan, Isabelle, Félix Vallotton (2013).
^ Rousseau и Протаис (2013), стр. 116
^ СентДжеймс 1978, pp.7-9

Haunted realism

In line with the curator’s thesis that Vallotton is the painter of quiet unease, they end with an image which combines everything we’ve learned so far. It is an astonishingly realistic depiction of peppers on a plate, summarising his prodigious gift as a draughtsman and colorist, and his reverence for the naturalistic tradition of the Old Masters. (Also, I note, the blank slablike colouring of the neutral background.)

But this dazzling work of photorealism was painted during the appalling blood-letting of the Great War, and the curators draw our attention to the knife. Nothing in the picture justifies the way the knife blade is half covered in something red. Is it blood, symbolising the immense bloodletting going on all across the once peaceful civilised continent of Europe? Or just a reflection of the peppers next to it?

Red Peppers (1915) by Félix Vallotton. Kunstmuseum Solothurn, Dübi-Müller Foundation. Photo SIK-ISEA, Zurich